Радзиховский: Вопрос «любите ли вы Москву» для меня просто дурацкий

0
19

Радзиховский: Вопрос "любите ли вы Москву" для меня просто дурацкий

Тему для статьи подсказал День города. Я уже подобрал более-менее любопытные цифры и факты из прошлого и настоящего Москвы и сел писать… Но эта статистика показалась такой сухой и, в общем, не важной, когда говоришь о Своем городе, — ну, примерно, как рассказывать про IQ своего ребенка или объем бедер-талии-груди близкой женщины… А если б были иные цифры — любили бы больше или меньше что ли?.. Тем более это и к самому себе относится — разве себя измеряешь чем-то и зачем-то? Без цифр знаешь то, что тебе нужно.

В общем, напишу все-таки не про крепостные стены из аргументов и фактов, а про то, что за ними — про Москву.

Я родился здесь, во 2-ом Волконском переулке. «Где родился, там и сгодился»… Не факт, что на что-то сгодился, но родился и всю жизнь прожил здесь — сперва на «своем Волконском», потом — в районе Аэропорта, который, к сожалению, так своим-то до конца и не стал. Вопрос «любите ли вы Москву» и «за что ее любите» для меня просто дурацкий. Ну, вы дышать — любите? «Не знаю: не пробовал не дышать». Этим воздухом — не самым, понятно, чистым, но и не самым грязным — я дышу всю жизнь. В прямом, переносном, любом смысле. (Кстати, был очень рад — уж пусть меня простят, — что хотя бы многие московские предприятия в 1990-е закрылись. Правда, рост числа автомобилей быстро «вернул баланс в норму».) Если за всю — уже довольно длинную — жизнь собрать все дни, когда я не был в Москве, едва ли пара лет наберется (Московскую область от Москвы не отделяю). Это, наверное, «плохо» — скучно, обедняет жизненный опыт, да что поделать — так уж сложилось.

Я всего-то чуть-чуть поездил по Европе, и мне там очень понравилось. И свободный, открытый Берлин (невозможно представить, что именно там было «все это»), и оперная Венеция, волшебная Флоренция, Великий Париж — да что там перечислять… Но дома — не «лучше» и не «худше», просто дома — это дома.

Провинциал. Московский провинциал: в какой столице-расстолице ни живи, но, по-моему, ты или Космополит, которому и правда весь Мир — дом родной, или провинциал, который знает маленький (всегда — маленький, даже если в нем столпились миллионы людей) Свой кусок, а все остальное — так, вприглядку… Я — точно провинциал. Не закомплексованный и, соответственно, не воинственный: не считаю, что такой образ жизни и мысли нуждается в «оправдании», обычно в виде «отрицания» (хотя бы внутреннего) других способов жизни или зависти к ним.

Вопрос «любите ли вы Москву» и «за что ее любите» для меня просто дурацкий

2-й Волконский. Дом 3. Квартира 5. Переулок этот идет вниз от Делегатской улицы до Самотеки, спуск довольно крутой, и я любил сбегать прыжками. Как известно, люди летают во сне: я летал как раз по своему переулку, отталкивался, но не приземлялся, парил. Дом наш построил в 1910 г. богатый крестьянин (ну, то есть едва ли он был «крестьянином» — землю пахал, просто такой была его «сословная принадлежность») Страхов. 5 этажей, подвал, флигель во дворе. Ширпотреб: обычный доходный дом второго уровня (и по месту нахождения, и по качеству) под модерн. Потом он его продал, последним владельцем стал бывший управдом Степанов, отец знаменитой примы МХАТа Ангелины Степановой. Квартиры были, конечно, коммунальные. Наша была самая лучшая — 3-й этаж, не слишком высоко карабкаться по лестнице, но и не слишком близко к мостовой. Когда-то (мой прадед туда въехал в 1915 г.) снимали всю квартиру, потом осталось нам 2 комнаты, правда, самых лучших, светлых. Весной по потолку бежали солнечные блики, лежишь в кровати и смотришь на них… А еще — распахнуть окно, сидеть на подоконнике, смотреть на улицу, вдыхать… Были в квартире еще 3 комнаты и жили в них 3 семьи: Виноградовы, Завялкины, Капланы. Отношения с ними были не братские, но не враждебные, «политкорректные». Коридор был прямой, казался длинным, телефон был в коридоре.

В нашем переулке были сплошь деревянные дома-домишки. Только на углу Самотеки был еще один доходный каменный дом — «дом Корсакова», да наверху крохотный особнячок. Я себе навоображал, что это был особняк «тех самых Волконских». Но это неправда, не знаю, имели ли Волконские какое-то отношение к нашему переулку, но уж точно, что не к этому особнячку.

А еще за нашим домом был гараж, а на углу с Самотекой — старые бани. Говорили, что им чуть не 300 лет, со времен Петра…

На Самотеке был сквер. Посредине него — асфальтовая дорожка. Она делила этот маленький сквер на «Первый парк» и «Второй парк». А за этим сквером, около уголка Дурова, — трамвайные пути. За ними был другой, дальний сквер — «Третий парк». Он кончался у Театра Советской Армии — дурацкого здания в форме 5-конечной звезды, если сверху (с облака?) смотреть. ЦТСА… Но мне больше нравилось название ЦДСА, дом Советской Армии, гостиница возле «Третьего парка». Нравилось потому, что «Д» — звонкая, а «Т» — глухая.

За «Третьим парком» был Екатерининский парк с прудом. Но туда ходить было уже кругосветное путешествие, наверное, целый километр от дома.

До сих пор при любой возможности я стараюсь возвращаться на родную Самотеку

В первом и втором парках мы гуляли маленькой прогулочной группой. Катя Степанова — первая любовь, Вера Мильчина (сейчас известный литературовед), Аленка Ожешко… У меня мало фоток, но одна есть — там наша группа, я такой толстый, в шубе, с лопаткой.

Кончалась Самотека на Садовой-Самотечной площади, там построили эстакаду, это было, по-моему, уже когда мы с мамой уехали из нашего переулка сюда, на Аэропорт…

До сих пор при любой возможности я стараюсь возвращаться на родную Самотеку. Вот там я чувствую себя в своей колее, только бы не выйти за границы «Второго парка», Господи…