Как на духу

0
528

Генерал-полковник Гудериан имел в немецких военных кругах дружеское шутливое прозвище «шнеллер-Хайнц», то есть «быстрый Хайнц». Ну так наши нынешние «эксперты» — не дурнее же какого-то там «шнеллера-швеллера»!?

В самом деле: кто же больше понимает в войне и стратегии — какой-то там основатель теории и практики применения танков, один из разработчиков концепции «блицкрига», один из лучших танковых командиров, доказавших свое искусство на полях боев — или агроном Познер и философ Чубайс?

  1. Ничегошеньки не понимающий в военном деле Гудериан считал решение повернуть правое крыло группы «Центр» на Киев чуть ли не основной причиной срыва и краха операции «Барбаросса» — то есть катастрофой для Германии…
  2. Десятки, сотни, а то и тысячи креативной шелупони, упражняющейся ныне в обвинениях к «преступному совку» — не перестают называть это событие «катастрофой для РККА», в которой повинен — ну конечно лично ОН, лично Сталин…

Кто же прав? А «быстрый Хайнц», меж тем, в своих мемуарах, тоже не договаривает всего. Ибо причинами проблем в высших немецких штабах было то, что:

  • — группа «Юг» не могла самостоятельно справиться с Киевской группировкой РККА — группа «Центр» не могла самостоятельно, без отвлеченной на юг части сил, двигаться на Москву
  • — все заранее сделанные калькуляции графика «Барбароссы» — летели к черту не по причине распутицы и погоды, а по причине сопротивления РККА
  • — оказывается, не все встречали немцев цветами/хлебом/солью; бОльшая часть встречала огнем и сталью.

Есть и еще один во всем этом момент. Давайте мысленно вновь пересечем линию фронта, и мысленно вновь окажемся в руководстве РККА. И представим, что «глупый, недалекий и самонадеянный» Сталин все же прислушивается к голосу своих военных, и дает добро на отвод войск от Киева.

Что получается? В немецких штабах — мучительный поиск решения. В немецких штабах — несогласие и расхождения на самом высоком уровне. Киевская группировка РККА поистине как рыбья кость в горле для так казалось бы безупречно рассчитанного и спланированного блицкрига.

Какое бы решение ни выбрали в немецких штабах — все не хорошо. Пойдет группа «Центр» на Москву — опасения Гитлера об ударе под ее основание со стороны Киева небезосновательны. Отвлечет группа «Центр» часть своих сил на помощь группе «Юг» — потеря драгоценного времени, с последующим срывом всего графика и (по мнению «шнеллер-Хайнца») — капут всему «Барбароссе»…..

А тут…. — а тут сами советские, словно идя навстречу потаенным желаниям немецкой стороны, приняли бы решение, разом решающее все их проблемы и снимающее все мучения выбора. И группе «Юг» не нужно мучиться, то штурмуя район киевского УР-а в лоб, то изыскивая удобное место для обхода неуступчивой советской группировки.

И группе «Центр», к вящему удовлетворению ее командиров — нет нужды отвлекаться на южном фланге, а можно продолжать натиск на Москву. Представили? Ничего на ум не приходит? Все верно! — тогда уже не было бы нужды германскому руководству ломать головы над Киевским «камнем преткновения», не было бы уже нужды «быстрому Хайнцу» нервничать, злиться и недоумевать по поводу отвлечения его от главной директивы, не было бы тогда уже задержки во времени, приведшей к срыву тевтонского «Барбароссы» и замерзанию немецкой пехоты в ноябре в подмосковье…..тогда ВСЕ МОГЛО БЫ ПОЙТИ ПО ИНОМУ.

Приведенный мной эпизод с пресловутым Киевским котлом — лишь один из многих-многих, на которых сегодня пытаются строить и строят свою «обличительную» симфонию определенные силы. И, об этом действительно ставшим уже пресловутым драматичном эпизоде войны — писано-переписано, спорено-переспорено. Я же, для себя лично, сделал выводы. Которые и предлагаю читателю.

  1. ни о какой «неготовности» СССР к войне не может итти и речи.
  2. ни о каком «нежелании» граждан СССР защищать «рабовладельческий режим колхозного рабства» — также не может вестись речь
  3. когда вспоминаем мы о павших в битве за Москву — давайте к погибшим за нее в ноябре 1941-го в заснеженных перелесках подмосковья прибавим и павших за нее в пыльном сентябре того же 1941-го под Киевом. Это они, пропавшие без вести, погибшие, попавшие в плен — это они тоже внесли свой вклад, да еще какой, в то, что немецкие гренадеры видели Москву в том году только в бинокли.
  4. когда доведется нам ознакомиться с очередным мнением очередного креативно-философско-филологического»фемистокла» о некомпетентности и бездарности Сталина, не послушавшего своих компетентных и даровитых военных — вспоминаем, чем было чревато и к чему привело бы решение отвести войска от Киева на восток….
  5. события лета 1941-го являются «катастрофой для совка» лишь в глазах либерально-неполживых «фемистоклоффф».

У зубров немецкого генералитета и действительных мастеров военного дела с немецкой стороны этот период оценивается иначе — как начало катастрофы для гитлеровского Рейха. Но что же движет сегодняшними доморощенными «фемистоклами», что не дает им спокойно жить, спать-есть?

Обо всем этом — ниже, а пока: Еще одним ходовым, козырным и, надо признать, сильнодействующим (на не научившуюся еще мыслить самостоятельно психику) доводом «обвинителей» являются мемуары о «мясе». Да, да, о том самом «мясе», которым якобы «завалили немца».

Речь идет о воспоминаниях участников войны, рисующих ее как кошмарную мясорубку, но — но исключительно «по вине». По вине тех, кто «бездумно, некомпетентно, а то и преступно» бросал в мясорубку «мясо», то есть людей.

Особенность этого «довода» в том, что информация исходит из уст действительных участников событий. И это сбивает с толку, это заставляет ощутить трепетную невозможность опровергнуть и усомниться. Еще бы! — ведь это же воспоминания самих воевавших, воспоминания уже не кабинетных «фемистоклов», а проливавших кровь.

Эта кровь, и эти награды (а авторы подобного рода «мемуаров» действительно их зачастую имеют) — гипнотизируют, включают впитанное с молоком, с детства, и неподвергаемое сомнениям уважение к мнению фронтовика.

И, тут уж, сталкиваясь с подобным, кажется — невозможно даже помыслить подвергнуть мнение «свидетеля» сомнению, невозможно даже словечка возразить против, не обрушив тем самым и не поправ самую этику, самое уважение к пролитой крови.

«Обличители» очень любят отсылать к подобного рода мемуарам. Чуть что — «фронтовик против сталинизма!». Типичным примером такого «кроваво-мясного» автора является покойный ныне Виктор Астафьев.

Но он не одинок. Вот ему начинает вторить еще один автор-фронтовик. Горбачевский Борис Семенович. «Победа вопреки Сталину» . И подзаголовок: «фронтовик против сталинистов».

Было дело — и я, уже чувствуя, что стал некогда жертвой массированной и масштабнейшей в человеческой истории кампании оболгания и очернения, уже начиная отвергать в сознании расхожие кретинские и лживые постулаты «десталинизации» (как о том сказано мною выше) — все же в бессилии и озадаченном недоумении смолкал перед «тяжелой артилерией» этого довода, то есть этих мемуаров.

Но шло время. Будучи уже почти убежденным в неверности и неправильности выдаваемого такими «мемуарами» — я все никак не мог уцепить хвостик, не мог найти ключ, не мог в точных словесных формулах отчеканить и кристаллизовать свою эту убежденность. Пока однажды, наконец, я не задал себе один вопрос.

Такой: А какова, собственно, главная мысль, которую хотят донести до читателя авторы подобных мемуаров? (вообще, не помешает заметить — это общее золотое правило для правильного видения и правильной оценки любым человеком информационного поля вообще, ну а произведений — в особенности.

Всякое произведение, даже на первый взгляд совершенно бессмысленнейшее и бессодержательное — все же содержит в себе нечто, что хотел, собственно, заявить автор. Всегда. Привыкнув задавать этот вопрос и научившись на него отвечать, человек «открывает глаза» на многое, многое…)

Так вот — что же хотел сказать своими произведениями такой автор, как тот же Астафьев ? Первое, что приходит в голову по прочтении — автор хотел донести до читателя правду. Мол, не верьте вы, люди добрые, брехне.

А правда, мол — вот она, страшная, кровавая, трагичная, и я вам ее сейчас поведаю. Главная мысль Астафьева: советская власть — преступная власть. Поэтому и война велась преступно. Ни во что не ставили жизни людей.

Но тогда — почему же победили? И вот тут-то в моем сознании стало вырисовываться понимание, что совсем не ЭТО главная мысль произведений Виктора Астафьева. Ведь, согласно ему — верх в войне советские люди одержали по причине трусости и жестокости.

Трусости одних и жестокости других. В изображении Астафьева личный состав РККА и весь советский народ — не что иное, как стадо рабов, гонимых на убийство, на жертвоприношение; и жестоких, бессмысленных и бесчеловечных погонщиков, гнавших рабов на смерть.

Главная мысль Астафьева такова: советские — рабы, победившие вопреки здравому смыслу и вопреки справедливости. Их безжалостно, как ненужный расходный мусор, гнали на убой, гнали бессмысленно и бездарно — а они шли. Их не считали за людей — а они шли и шли на убой.

Стоп, сказал я себе. Здесь что-то не так. Не могут рабы победить. У рабов нет Родины. Рабов нужно гнать сражаться — самому рабу сражаться смысла нет. И тут в сознании у меня забрезжило.

  1. Но, ведь Астафьев, Горбачевский, и им подобные — совсем и далеко не единственные участники войны, оставившие «свидетельство» ? Есть свидетельства и других — Юрий Бондарев, Эммануил Казакевич, Константин Симонов, Владимир Богомолов. Есть, в конце — концов, мнение моего деда, отца матери, и мнение миллионов, прошедших войну. Рабами, покорно гонимыми на убой — себя и весь народ не считавшими. Но, по мнению обвиняющих «писателей-фронтовиков» — советские люди были покорными рабами и потому победили.
  2. А зачем сегодня мне, скажите, — относиться уважительно к мнению человека, который считал себя рабом, признавал это, и писал об этом книги? За что здесь уважать? За то, что позволял себя гнать на убой?

И, во всяком случае — ни мои деды, участвоваввшие в войне, ни миллионы других — рабами себя не считали. И никакие награды, никакой «авторитет», никакая пролитая кровь не отменят этого. Человек считал себя рабом, считал рабами весь народ.

За что же такого человека уважать? Чего стоит в моих глазах его мнение, пусть даже за его именем стоит частокол «маститых заслуг» ? Так вот — не нужна мне такая «правда». Не потому, что горька, а я, уподобляясь страусу, прячу от горечи «правды» голову в песок сладеньких приглаженных мифов. (Страус голову в песок не прячет, но такое уж в русском языке сложилось устойчивое слововыражение).

Не потому, что неохота мне «расставаться с мифами, зомбирующими меня». А потому — что вовсе не правда это. Не правда. А клевета. Клевета на весь народ, который «писатели-фронтовики» полагают за рабов.. Быть может, себя они таковыми и считают. Их дело.

Мне же — не нужна такая «правда». Осознав это — я словно прозрел, и сознание сразу подсказало вопросы «вдогонку». Полагая советскую власть — кроваво-преступной, почему же «писатели-обличители» не отказались в свое время от наград этой власти?

Разве достойно человека получить и иметь награды от власти, которую ненавидишь, которую считаешь преступной? У того же Виктора Петровича Астафьева — — медаль «за отвагу» — орден «Красной звезды» — медаль «За освобождение Варшавы» — медаль «за победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 г.» — три ордена Трудового Красного Знамени — орден Отечественной войны I степени — звание Героя Социалистического Труда (с орденом Ленина и медалью «Серп и Молот»).

Не отказывался писатель Астафьев и от премий, выдаваемых преступной властью. Но. Скажите же мне — как мне назвать и кем мне считать человека, имеющего все это — и считающего выдавшую все эти награды власть преступной и бесчеловечной?

Кем считать и как назвать человека, поставившего за цель своей жизни бороться всем своим творчеством с «властью преступников», но награды от этой власти — получавшего, и от них не отказывавшегося? Я — определился с этим вопросом.

Ответь себе, читающий сейчас эти строки, на него сам. При осмыслении тысяч и тысяч обвинений, предъявляемых советской власти и Иосифу Сталину — я не мог в конце-концов не заметить одной странности.

На первый взгляд, она не бросалась в глаза, но если упорядочить мысли — становилась отчетливо видной. Давайте разберемся. Как принято проводить судебные процессы? Для признания обвиняемой стороны виновной, — суд заслушивает и принимает к рассмотрению от одной из сторон (так и называемой -«обвинение») пункты обвинения.

В чем, собственно, обвиняется подсудимая сторона? Какие к ней претензии ? При этом — непременным условием считается непротиворечивость предъявляемых пунктов, предъявляемых и озвучиваемых обвинений.

Если пункты обвинения противоречат друг другу, если свидетели путаются в показаниях, если не сходятся концы с концами — обвинение считается недействительным, и за обвиняемой стороной не признается виновности. Однако — для обвинителей советской страны юридические правила, правила здравого смысла — не писаны и остаются за скобками. В самом деле. Что мы имеем?

  1. Сталин и его страна к войне не были готовы. Отсюда — катастрофические поражения; отсюда — «драпали до Москвы»; отсюда — «ах, какой ценой…»
  2. Сталин и его система — виновники Второй Мировой войны. Потому что — тщательно готовились. Потому что — спровоцировали ее. Потому что — были заинтересованны в ней.

Но, — пошла война не по сценарию «кровавого тирана». Отсюда — катастрофические поражения; отсюда — «драпали до Москвы»; отсюда — «ах, какой ценой…» И все это — параллельно, и все это — в одном и том же информационнном поле.

Но….. но позвольте !? Познер (и тысячи вместе с ним): «страна к войне была не готова по вине Сталина»… Латынина (и тысячи вместе с ней, вослед за приснопамятным «зачинателем» В. Резуном): «Сталин виновник Второй мировой, готовившийся к захвату мира; Гитлер «опередил», отсюда все трагичности войны, и в этом его, Сталина, вина»…

Право слово, знакомясь с «пунктами обвинения», порой хочется закричать на всю страну, на весь мир: «господа присяжные заседатели», — вы бы уж определились, а ? Не определяются. И причиной тому — пара факторов.

  1. у «обвинителей» отсутствует, по сути, единая и целостная (а значит — и приемлемая как с точки зрения здравого смысла, так и юридически) «доказательная база». Каждый из них, движимый не объективным мотивом, а личной неприязнью или иными личными причинами — строит «обвинение» на оторванных от логики умозрительных «конструкциях», в основе которых либо невежество и непонимание, либо умышленные ложь и передергивания. Но… — но почему же тогда вот уже много лет не «разваливается» никак это, с позволения сказать, » обвинение»? Почему же тогда путающимся в показаниях и предоставляющим противоречивые доводы «свидетеляч» все предоставляется и предоставляется слово ? А…… вот тут надо осознать фактор второй:
  2. Существуют силы, заинтересованные в признании советской власти и Сталина И.В. «преступными». Любой ценой. Любыми способами. Здесь сгодится и хор разнобойных и противоречащих друг другу «откровений» всевозможных «мэтров». А еще — удобно это тем, что такая система «обвинения» оставляет поразительную (и на первый, поверхностный взгляд незаметную) свободу «логического маневра». При предъявлении доказательств, что страна Сталина к войне была готова — включается «линия Резуна».

Ага! — так значит, к войне (читаем — » к захвату мира во имя мирового коммунизма») — готовились? …- не пора ли пересмотреть историографию Второй Мировой? На предмет закрепления на века для будущих поколений вопроса о главном виновнике и зачинщике войны? Виновник- то — наметился…

При предъявлений доказательств несостоятелности вышеприведенной «линии» — включается «линия Познера» (вообще-то, это «линия Хрущева», но у нее легион «проводников»). Война была на носу — а боящийся лишь собственного народа умственно ограниченный властолюбивый параноик обезглавил армию, верил Гитлеру, и не предпринял по слабости ума ничего для обороны. В чем и виновен. Шикарно? — еще бы….

Но за всем этим — проглядывается именно наличие интереса представить в истории Советский Союз и его руковолство раз и навсегда преступными. Без логики, без сомнений, без фактуры доказательств и доводов, без возможности оспорить и усомниться… Преступники — и точка ! Чей же это интерес? Зачем и кому неймется представить преступниками Советскую страну и ее руководителя?

Обо всем этом — будет еще сказано. Все, изложенное мной — на сегодняшний день далеко уже не новость и не откровение. Но все это — является результатами моих личных размышлений и выводами из моих самостоятельных наблюдений. И далеко не все, что мог и хотел бы я высказать, изложил я в этих строках.

Просто — я чувствую потребность хоть как-то, по силам и способностям, оказать противодействие кампании лжи и клеветы. Клеветы на мою страну и мой народ. На моих предков. Это мой долг. Ибо уже ясно мне и понятно — идет война. Можно, конечно, отстраниться, и остаться в стороне. Предав страну и народ. Предав предков и потомков. Только я — не хочу. И не могу.

Кобзев Игорь. август-сентябрь 2013 г

Самое откровенное выступление Глазьева. Интервенция началась