Интервью Захара Прилепина украинским СМИ

0
593

— Какие эмоции у вас появились во время посещения городов Донбасса? Каких людей вы там видели? Что это за люди? Чем, по-вашему, они мотивированы там оставаться и сражаться дальше? Видели ли вы украинских военных?

— Эмоции сложные и разные. Людям голодно, холодно, трудно — но в целом большинство готово еще немного потерпеть. Главное: там, безусловно, воюет народ, а не сброд со всего мира. Я подробно расспрашивал местных ребят, что их привело в ополчение, мне кажется, Украине стоит знать ответы.

Одной из главных точек отсчета был даже не Майдан, на который многие с неудовольствием смотрели, но терпели, а именно события в Одессе — и реакция тысяч и тысяч украинских блогеров на это очевидное злодеяние.

Я еще во время Майдана, год назад писал, что украинский среднестатистический сетевой пользователь — на редкость безответственное существо. Что можно ожидать, когда одной рукой пишешь про «единую Украину», а другой — про то, что «Донбасс, иди работой, хватит одного Майдана», «жареную вату» и все такое?

И это еще весенние записи, еще довоенные, и такими записями буквально кипела украинская Сеть. Другой точкой отсчета были бомбежки. Каждая бомбежка приводила в ополчение по сто человек. Местные составляли до двух третей ополчения — сейчас их до 90%.

В Донецке, Луганске, на всех блокпостах и на передовой стоят ополченцы, в аэропорту воюют три подразделения ополчения. Причем Гиви и Абхаз, командиры двух из трех названных подразделений, несмотря на свои симптоматичные имена, — местные жители, и только Моторола приехал из России.

Что, конечно, не отменяет того факта, что на Донбасс уже весной приехали подразделения казаков, группы нацболов, «баркашовцы» и «Ночные волки» — проще говоря байкеры.

Впрочем, и среди «Ночных волков» есть ребята из Киева или из Белоруссии, например, а среди нацболов — многие из Прибалтики, и этнические украинцы тоже есть. Я первый сказал, что из России за полгода на Донбасс заезжало 35 тысяч добровольцев (сейчас уже больше) — украинская пресса тут же пересказала мои слова так: «Захар Прилепин признался в том, что Россия поставила 35 тысяч наемников».

Ребята! Наемники — это которым платят. Ополченцам до самого сентября никто ничего не платил, да и сейчас на выплаты им идут копейки, которые командиры пускают на закупку зимнего обмундирования.

Потом, смотрите, 35 тысяч человек — если их раскидать на все время так называемой АТО — это что получается? Это получается, что одномоментно там воюет от двух до четырех тысяч россиян. Но ополченцев в одном Донецке тысяч десять человек и еще тысяч пять в Луганске.

Остальные-то кто? А остальные — украинские граждане. Бывшие украинские граждане, если точнее. Поначалу в ополчение шли взрослые, советской закалки мужики.

Но в силу того, что война — дело молодых, сейчас в среде ополченцев — молодежь, от 18 до 28 примерно. В основном обстрелянная и очень злая. У многих погибли родственники. Может, среди них есть какие-то прирожденные бандиты и авантюристы, но я таких совсем не встречал.

В целом это вполне четко мотивированные ребята. «Мы считаем, что Украина стала жертвой европейской и американской разводки. На нашей земле идет первый бой между США и Россией. Мы не хотим принимать сторону США. Если на Украине национальная идея простая: пусть от нас, говорят украинцы, все отстанут — то и на Донбассе идея такая же: оставьте нас в покое, идите в Европу без нас». Примерно такие мотивации.

Ну, потом, конечно же, в донбасской среде имеется раздражение по поводу Бандеры и «ленинопада». Когда украинская молодежь пляшет на голове Ленина в каждом городке — они там, правда, уверены, что все от этого в восторге, и ополченцев от этого становится меньше?

Каждый упавший Ленин — это десять новых ополченцев. Такая вот арифметика. Двадцать раз написал в блоге «Смерть вате!» — призвал к оружию одного сепаратиста, завалил три памятника — собрал взвод.

Украинских военных я видел, но они были в масках. Здоровые ребята. Есть очень здоровые, такой среднестатистический украинский селянский тип. Наверняка, отличные бойцы. Видел украинских пленных, много. Среди них, напротив, много малорослых, и явно попавших на войну случайно, несчастные призывники.

Украинские военные, кстати, отлично знают, что в основном они воюют с ополченцами. Странно, что они не всегда про это рассказывают.

— Как повлияла война в Украине на российское общество? Появилась ли некая поляризация? Или, наоборот, эта война сплотила Россию?

— Поляризация есть в культурной среде, которая, как известно, давно имеет прозападный, а иногда и откровенно русофобский крен.

Поэтому — да, в литературной среде, в музыкальной, в кинематографической, в театральной серьезная часть деятелей открыто высказывает проукраинскую позицию. В целом, ничего с ними по этому поводу не происходит.

Есть режиссеры, которые сначала говорят про «х…ло» и «успешную утилизацию ваты под аэропортом» — и одновременно снимают на Первом канале кино.

Есть писатели, которые говорят, что на Украине свободные люди, а в России — крепостное сознание. И одновременно получают литературные премии.

Есть и актеры, и музыканты, и за исключением отдельных эксцессов — вроде происходящих с Арбениной — у 99% из них все прекрасно.

На них просто не обращают внимания, да и зрители и слушатели в целом толерантны. Подозреваю, что на любом концерте БГ многие не в восторге от его вояжей в Киев и несколько односторонней оценки ситуации — но никому не мешает это подпевать и танцевать этому замечательному человеку.

Напротив, активно пророссийская позиция может серьезно испортить репутацию даже самой весомой фигуре.

Скажем, я знаю одного поэта — крупнейшего, классика, написавшего цикл стихов на возвращение Крыма — так он говорит, что никогда не будет это публиковать: его просто растопчет окружение.

Что до населения России, то здесь поляризация наблюдается в куда меньших масштабах. То есть, если в культурной среде — половина на половину, то в среде, так сказать, народной в самом лучшем случае процентов 5% считают, что правота полностью за Украиной.

Есть ли единение и прочий «патриотический угар» у остальных? Не знаю. Наверное, есть. Но в целом градус возбуждения существенно ниже, чем на Украине.

Никаких мусорных люстраций или народных избиений человека с украинских флажком представить нельзя в принципе. Ну, флажок и флажок. Ну, за Украину и за Украину.

У нас в Нижнем Новгороде есть известные персонажи, которые публично объявляют, что шлют деньги в поддержку АТО. Никто их не трогает. Причем я не даю этому оценки. Просто констатирую. Никто не трогает. Чешут языками в Сети и сидят в кофейнях с деловым и надменным видом.

— Майдан в РФ — это реальное дело? Ведь в Украине так называемая революция была лишь сговором местных олигархов, которым умело воспользовались на Западе, учитывая свои интересы. Возможно ли такое в России? Под каким предлогом?

— Я не думаю, что на Украине революция была «сговором олигархов». Никакую революцию «сговором олигархов» не осуществишь. Надо, чтоб «низы» не могли больше терпеть. На Украине Янукович своей бездарной политикой добился возбуждения пассионариев и среднего класса.

А кто там и как этим пользовался — дело второе. Глупо было бы не воспользоваться. В России Майдан не возможен в силу тех причин, о которых я говорил выше: у нас подавляющее большинство населения посчитало откровенным предательством позицию либерально-буржуазных политических элит по Крыму и Донбассу.

Эти люди убили свой рейтинг — они ж не музыканты, к ним серьезней относятся. Кто возглавит Майдан? Касьянов? Немцов? Ходорковский? Это просто невозможно. Они могут только друг друга по очереди возглавлять.

Единственная революция, которая могла бы случиться в России — «левая», но для нее, во-первых, нет кадров, а во-вторых, еще теплится надежда на то, что либерализация экономического сектора, и социал-дарвинистские привычки российской власти будут, как минимум, поумерены.

— Не будут ли те, кого называют «нацболами», движущей силой процессов по свержению власти в России?

— Это зависит от власти. На данный момент к этому нет никаких предпосылок — напротив, очень серьезное количество нацболов стало относиться к главе государства, ну, явно терпимее. В нашей среде ходит шутка на тему, что в «нулевые» самой большой проблемой власти были нацболы и чеченцы.

Достаточно вспомнить, что около трехсот нацболов прошли тюрьмы — государство сажало их, что называется, пачками, партию запретило, активистов всячески пытались закошмарить.

Российская власть десятилетие воспитывала на Селигере «новую пионерию» — но когда настал час X, в Крым и на Донбасс поехали нацболы, которых селигерские малолетки обзывали «фашистами» и «маргиналами».

Куда собственно делось воинство Якименко, я так и не понял. Они ж себя именовали «Молодой гвардией» — им не стыдно это имя носить?

Причем я ж не говорю, что они должны ехать ополченцами — половина из них умрет от ужаса еще по дороге — но нацболы с мая отправили десятки машин с «гуманитаркой», организовали международное движение Интербригад, переправив на Донбасс свыше двух тысяч ополченцев, занимаются вызволением пленных, медпомощью, работают журналистами на месте событий…

Ни одного представителя «Наших» я там не встречал. Вообще ни одного! А власть потратила на них триллион рублей, наверное. Это ж вопиющее нецелевое и неэффективное использование средств.

Этим «пионерам» надо совки и веники раздать — и пусть они улицы метут. Власть должна легализовать нацболов — это ее прямая обязанность. Это акт благодарности будет, благодарности и чести.

Если, в конце концов, они опасаются, что в России может случиться аналог киевского Майдана, надо ставить на реальных активистов, на идейно мотивированных ребят, на истинных патриотов, всей своей жизнью доказавших свои сыновьи чувства к России.

А на малолеток, которые за «черный нал» маршируют и все как один метят в «госчиновники», ставить не надо. Они сольются при первом взрыве бумажной хлопушки.

— Вы встречались с кем-то из полевых командиров «Новороссии» в России? Со Стрелковым, например? Есть ли среди них ваши товарищи?

— Со Стрелковым пока не встречались, но собираемся познакомиться. Я знаком с Моторолой, знаю еще несколько полевых командиров и десятки бойцов из самых разных подразделений. Конечно, среди них есть мои товарищи. И давние, которых я по партии знаю уже лет 10-15, и совсем новые.

— Что вы думаете о тех, кто воюет на стороне самопровозглашенных республик? О нынешнем руководстве «ДНР» — «ЛНР»?

— Я не знаком с Захарченко и Плотницким, но об этих людях отзываются, как правило, хорошо — это, если в двух словах, неслучайные люди. Я знаком с Пургиным — это очень дельный, быстро думающий и остроумный человек.

В России такие политики, в целом, редкость. Они там, в Новороссии, не закостеневшие, очень демократичные, по-настоящему, по-народному.

Если же вы спрашиваете об ополченцах из России — то что о них можно думать? Это лучшие люди страны, золотой запас. Люди жертвенные, мужественные и честные, как правило. К несчастью, проявлять свои лучшие качества им пришлось в таких вот чудовищных условиях. Но… «времена не выбирают».

— Как продаются ваши книги в Украине сейчас? Много ли у вас читателей в Украине? Как вы думаете, изменилось ли к вам отношение как к писателю в Украине?

— Как ни странно, книги мои продаются либо хорошо, либо очень хорошо — по всем рейтингам я один из самых читаемых на Украине писателей. При всем том, что ежедневно ко мне в блог приходят человек 10-15, как правило, киевлян, в редких случаях — одесситов или харьковчан, совсем редко — жителей Львова, которые клянут меня последними, самыми позорными словами.

Наверное, часть читателей отвернулась от меня. Раза три мне писали письма, с яростным признанием: «…я выбросил ваши книги».

Но что-то мне подсказывает, что далеко не вся Украина пребывает в патриотическом раже, и очень большое количество украинцев переживают происходящее столь же болезненно и сложно, как и я.

— Кого из современных русских писателей вы считаете великим? А из писателей прошлого? С кем из великих писателей вы себя ассоциируете?

— Лимонов великий писатель, Валентин Григорьевич Распутин — классик, Андрей Битов — мастер. Андрей Терехов — писатель удивительный и меня зачаровывающий, я осмысленно говорю: это гениальный тип, его сочинения — являются одной из абсолютных вершин мировой словесности.

Писатели прошлого — ну, там огромный ряд. Больше всего я люблю прозу Гайто Газданова и Леонида Леонова. «Вечер у Клэр» первого и «Дорога на океан» второго — мои любимейшие романы.

В контексте же наших дней все-таки придется признать, что по нынешним временам классическая русская литература была пристанищем, как сегодня бы сказали, «мракобесия», «патриотического угара», «милитаризма» и «имперских комплексов».

Пушкин, Гоголь, Достоевский, Лесков, Тютчев, даже Лев Толстой, Шолохов, Булгаков, Платонов — и так далее: им бы в нынешнем «прогрессивном обществе» и руки бы не подали.

— Вы общаетесь с друзьями из Украины? Планируете ли посетить Киев?

— У меня остался один друг, несколько сотоварищей по убеждениям, которые стараются вести себя ниже травы и тише воды, и еще десяток знакомых из числа оппонентов, которые меня не забанили из чисто, как я понимаю, зоологического интереса.

Посетить Киев собираюсь, конечно. Попозже. Я обожаю этот город. Наверное, это лучший город на земле. Очень по нему скучаю.

— Что бы вы хотели сказать тем, кто продолжает войну в Украине?

— Не продолжайте войну. Новороссия уже не станет меньше, чем она есть. Она может стать только больше. И каждый новый день войны, каждая новая бомба, упавшая на Донецк, эту возможность увеличивает.